Неточные совпадения
Свидригайлов сел
к столу, а Соню
попросил сесть подле. Та робко приготовилась слушать.
Когда я принес манишку Карлу Иванычу, она уже была не нужна ему: он надел другую и, перегнувшись перед маленьким зеркальцем, которое стояло на
столе, держался обеими руками за пышный бант своего галстука и пробовал, свободно ли входит в него и обратно его гладко выбритый подбородок. Обдернув со всех сторон наши платья и
попросив Николая сделать для него то же самое, он повел нас
к бабушке. Мне смешно вспомнить, как сильно пахло от нас троих помадой в то время, как мы стали спускаться по лестнице.
Толпа раздалась, чтобы дать дорогу подходившему
к столу Сергею Ивановичу. Сергей Иванович, выждав окончания речи ядовитого дворянина, сказал, что ему кажется, что вернее всего было бы справиться со статьей закона, и
попросил секретаря найти статью. В статье было сказано, что в случае разногласия надо баллотировать.
― Петр Ильич Виновский
просят, ― перебил старичок-лакей Степана Аркадьича, поднося два тоненькие стакана доигрывающего шампанского и обращаясь
к Степану Аркадьичу и
к Левину. Степан Аркадьич взял стакан и, переглянувшись на другой конец
стола с плешивым, рыжим усатым мужчиной, помахал ему улыбаясь головой.
Дома на
столе Клим нашел толстое письмо без марок, без адреса, с краткой на конверте надписью: «
К. И. Самгину». Это брат Дмитрий извещал, что его перевели в Устюг, и
просил прислать книг. Письмо было кратко и сухо, а список книг длинен и написан со скучной точностью, с подробными титулами, указанием издателей, годов и мест изданий; большинство книг на немецком языке.
Самгин любезно
попросил ее не беспокоиться и заявил, что он сейчас уйдет, но женщина, все так же не спеша, заговорила, присаживаясь
к столу...
Иноков подошел
к Робинзону, угрюмо усмехаясь, сунул руку ему, потом Самгину, рука у него была потная, дрожала, а глаза странно и жутко побелели, зрачки как будто расплылись, и это сделало лицо его слепым. Лакей подвинул ему стул, он сел, спрятал руки под
столом и
попросил...
В доме было холодно, он
попросил Анфимьевну затопить печь в его комнате, сел
к столу и углубился в неприятную ему книгу Сергеевича о «Земских соборах», неприятную тем, что в ней автор отрицал самобытность государственного строя Московского государства.
— Угости чайком, хозяйка, —
попросила она, подходя
к столу.
—
Прошу оставить меня в покое, — тоже крикнул Тагильский, садясь
к столу, раздвигая руками посуду. Самгин заметил, что руки у него дрожат. Толстый офицер с седой бородкой на опухшем лице, с орденами на шее и на груди, строго сказал...
Он вскочил, подошел
к столу и, схватив дьякона за плечи, стал
просить...
Присев
к столу, она написала ему записку, в которой
просила его притти
к ней непременно, нынче же и, с удивлением покачивая головой на то, чтò она видела, вернулась
к себе в гостиницу.
Завсегдатаи «вшивой биржи». Их мало кто знал, зато они знали всех, но у них не было обычая подавать вида, что они знакомы между собой. Сидя рядом, перекидывались словами, иной подходил
к занятому уже
столу и
просил, будто у незнакомых, разрешения сесть. Любимое место подальше от окон, поближе
к темному углу.
Столовка была открыта ежедневно, кроме воскресений, от часу до трех и всегда была полна. Раздетый, прямо из классов, наскоро прибегает сюда ученик, берет тарелку и металлическую ложку и прямо
к горящей плите, где подслеповатая старушка Моисеевна и ее дочь отпускают кушанья. Садится ученик с горячим за
стол, потом приходит за вторым, а потом уж платит деньги старушке и уходит. Иногда, если денег нет,
просит подождать, и Моисеевна верила всем.
Это было варварство, и я написал второе письмо
к графу Апраксину,
прося меня немедленно отправить, говоря, что я на следующей станции могу найти приют. Граф изволили почивать, и письмо осталось до утра. Нечего было делать; я снял мокрое платье и лег на
столе почтовой конторы, завернувшись в шинель «старшого», вместо подушки я взял толстую книгу и положил на нее немного белья.
Гааз жил в больнице. Приходит
к нему перед обедом какой-то больной посоветоваться. Гааз осмотрел его и пошел в кабинет что-то прописать. Возвратившись, он не нашел ни больного, ни серебряных приборов, лежавших на
столе. Гааз позвал сторожа и спросил, не входил ли кто, кроме больного? Сторож смекнул дело, бросился вон и через минуту возвратился с ложками и пациентом, которого он остановил с помощию другого больничного солдата. Мошенник бросился в ноги доктору и
просил помилования. Гааз сконфузился.
— Этот Корней с письмом ко мне от Смолокурова приехал, — шепотом продолжал Володеров. — Вот оно, прочитайте, ежели угодно, — прибавил он, кладя письмо на
стол. — У Марка Данилыча где-то там на Низу баржа с тюленем осталась и должна идти
к Макарью. А как у Макарья цены стали самые низкие, как есть в убыток, по рублю да по рублю с гривной, так он и
просит меня остановить его баржу, ежели пойдет мимо Царицына, а Корнею велел плыть ниже, до самой Бирючьей Косы, остановил бы ту баржу, где встретится.
— Какова халда! За одним
столом с холопом обедать меня усадила! Да еще что!.. Вот, говорит, кабы и тебе такого же Фомушку… Нет уж, Анфиса Порфирьевна, покорно
прошу извинить! калачом меня
к себе вперед не заманите…
— Садитесь-ка, матушка, — приглашала ее Марья Гавриловна, придвигая
к столу мягкое кресло. — Утомились в келарне-то. Покорно
прошу чайку покушать, а мы уж, простите Христа ради, по чашечке, по другой пропустили, вас дожидаючи…
В девять часов убрали самовар, и Белоярцев,
попросив гостей
к столу, развернул мелко исписанный лист бумаги, откашлянулся и начал читать...
— Околодочный надзиратель приходил, бумагу какую-то оставил,
просил вас расписаться! Я ее
к вам на письменный
стол положил! — сообщил ему Василий, снимая пальто.
Менялись главные начальники, менялись директоры, мелькали начальники отделения, а столоначальник четвертого
стола оставался тот же, и все его любили, потому что он был необходим и потому что он тщательно скрывал это; все отличали его и отдавали ему справедливость, потому что он старался совершенно стереть себя; он все знал, все помнил по делам канцелярии; у него справлялись, как в архиве, и он не лез вперед; ему предлагал директор место начальника отделения — он остался верен четвертому
столу; его хотели представить
к кресту — он на два года отдалил от себя крест,
прося заменить его годовым окладом жалованья, единственно потому, что столоначальник третьего
стола мог позавидовать ему.
Сенатор в это время, по случаю беспрерывных
к нему визитов и представлений, сидел в кабинете за рабочим
столом, раздушенный и напомаженный, в форменном с камергерскими пуговицами фраке и в звезде. Ему делал доклад его оглоданный правитель дел, стоя на ногах, что, впрочем, всегда несколько стесняло сенатора, вежливого до нежности с подчиненными, так что он каждый раз
просил Звездкина садиться, но тот, в силу, вероятно, своих лакейских наклонностей, отнекивался под разными предлогами.
—
Проси, — с дрожью в голосе сказала она лакею, а сама села в кресло у преддиванного
стола, спиной
к окнам.
— Вот все они так! — стукнул майор кулаком по
столу, обращаясь
к сидевшему напротив Ставрогину. — Нет-с, позвольте, я либерализм и современность люблю и люблю послушать умные разговоры, но, предупреждаю, — от мужчин. Но от женщин, но вот от современных этих разлетаек — нет-с, это боль моя! Ты не вертись! — крикнул он студентке, которая порывалась со стула. — Нет, я тоже слова
прошу, я обижен-с.
Верховцевы сходили по лестнице, когда Лидочка поднималась
к ним. Впрочем, они уезжали не надолго — всего три-четыре визита, и
просили Лидочку подождать. Она вошла в пустынную гостиную и села у
стола с альбомами. Пересмотрела все — один за другим, а Верховцевых все нет как нет. Но Лидочка не обижалась; только ей очень хотелось есть, потому что институтский день начинается рано, и она, кроме того, сделала порядочный моцион. Наконец, часов около пяти, Верочка воротилась.
—
Прошу садиться! — обратился он
к подошедшему
к его
столу Савину, указав рукой на стоящий у
стола стул.
— Милости
прошу к нашему шалашу, — сказал граф громко указывая на открытый ломберный
стол, на котором лежали пачки кредиток, между тем, как молодой Алфимов здоровался с общим знакомыми.
Экономка тупилась, модничала и, по-видимому, отложила свое обыкновение вставать из-за
стола. За горячим действительно следовала стерлядь, которой Калинович оказал достодолжное внимание. Соус из рябчиков с приготовленною
к нему подливкою он тоже похвалил; но более всего ему понравилась наливка, которой, выпив две рюмки,
попросил еще третью, говоря, что это гораздо лучше всяких ликеров.
И указав Хвалынцеву на стул, его превосходительство присел
к столу и в очень почтительных выражениях, не в форме «маленькой записочки», но в форме письма написал
к светлейшему, что он покорнейше
просит его за студента Хвалынцева и прочее, что требовалось в данном случае. В этом же письме было и извинение, что многообильные и важные дела службы лишают его удовольствия выразить лично эту просьбу пред его светлостью.
Хвалынцев присел
к столу, заваленному роскошными кипсеками и альбомами. Обстановка этой гостиной была изящна и роскошна. Прошло минут десять, когда из-за портьеры показалась очень приличная камеристка и сказала Хвалынцеву, что графиня
просит его
к себе. Он пошел вслед за девушкой, которая привела его в будуар.
Вернувшись
к столу, Николай Герасимович передал о случившемся Деперьеру и графу де Ренес,
прося их быть его секундантами и приехать утром
к нему для переговоров с секундантами графа Лардерель.
Человек подал то и другое. Горданов оделся, но вместо того, чтобы выйти, вдруг раздумал и переменил план, сел
к столу и написал: «Не знаю, кто нам изменил, но мы выданы и я арестован. Расчеты на бунт положительно не удались. Остается держаться одних подозрений на Висленева. Мою записку
прошу возвратить».
Лариса бросила взгляд на Горданова и, видя, что он молчит, встала и
попросила гостей
к столу.
— Клянусь… — начал он, но я уже встал. Не знаю, продолжал он сидеть на ступенях подъезда или ушел в кабак. Я оставил его в переулке и вышел на площадь, где у
стола около памятника не застал никого из прежней компании. Я спросил Кука, на что получил указание, что Кук
просил меня идти
к нему в гостиницу.
— Капитан Гез
просит вас сделать честь пожаловать
к столу, — заявил он.
Пока я курил и думал, пришел Тоббоган. Он обратился ко мне, сказав, что Проктор
просит меня зайти
к нему в каюту, если я сносно себя чувствую. Я вышел. Волнение стало заметно сильнее
к ночи. Шхуна, прилегая с размаха, поскрипывала на перевалах. Спустясь через тесный люк по крутой лестнице, я прошел за Тоббоганом в каюту Проктора. Это было чистое помещение сурового типа и так невелико, что между
столом и койкой мог поместиться только мат для вытирания ног. Каюта была основательно прокурена.
В половине восьмого Гораций возвестил, что капитан
просит меня
к столу — ужинать.
—
Просим покорно моего ангела помолитъ, — сказала Устенька, приглашая гостей
к столу.
Откуда-то, точно с потолка свалился,
к столу подошёл кривой Тиунов и
попросил...
— Граждане!
Прошу вас поочередно подходить
к столу, я должен всех вас переписать.
Остриженные в кружок темно-русые волосы казались почти черными от противоположности с белизною лица, цветущего юностью и здоровьем; отвага и добродушие блистали в больших голубых глазах его; а улыбка, с которою он повторил свое приветствие, подойдя
к столу, выражала такое радушие, что все проезжие, не исключая рыжего земского, привстав, сказали в один голос: «Милости
просим, господин честной, милости
просим!» — и даже молчаливый незнакомец отодвинулся
к окну и предложил ему занять почетное место под образами.
В один из семейных праздников, когда гости, вышедши из-за
стола, направились в гостиную
к кофею и фруктам, нам нежданно объявили, что барышни
просят всех в новый флигель, стоявший в то время пустым.
«Ага, приезжий!
Попросить разве на ночлег», — мелькнуло в голове субъекта. Он подошел
к столу, который занял Колесов.
К нашему
столу подошла одна из «теток», баба лет тридцати, и, назвав меня «кавалером»,
попросила угостить «папиросочкой». Вскоре за ней подсел и мужик, справлявшийся у Лаврова обо мне и успокоившийся окончательно, когда после Лаврова один из половых, знавших меня, объяснил ему, что я не сыщик.
Сидевшие за
столом полковник и капитан уткнули носы в тарелки. Мы подошли
к полковнику и
попросили его приютить нас в его вагоне.
Тотчас же, не умываясь, он присел
к столу, достал из своего дорожного мешка бумаги и конверт и быстро написал письмо Арсению Кирилычу, где прямо говорил, что ему трудно будет отказываться и он
просит не пенять на него за то, что уехал, не простившись, на пароходную пристань.
В зале трапезы вдоль стен, справа и слева, у сидений, переминалось несколько посетителей. Дежурные служки, в фартуках, обходили
столы и что-то ставили. В дверку, ближе
к правому углу, пришли перед самым часом обеда несколько иеромонахов с почетными гостями из московских и приезжих городовых купцов. Вслед за тем служки
попросили сторонних очистить зал. В их числе был приглашен и Теркин, думавший, что при монастырской трапезе сторонние могут присутствовать всякий день.
Лаевский то садился у
стола, то опять отходил
к окну; он то тушил свечу, то опять зажигал ее. Он вслух проклинал себя, плакал, жаловался,
просил прощения; несколько раз в отчаянии подбегал он
к столу и писал: «Матушка!»
— А я
прошу вас это понять, дорогой Вандергуд. Жизнь и люди не для Марии и… достаточно того, что я знаю жизнь и людей. Мой долг был предупредить вас, а теперь, — он снова принял тон холодной любезности, —
прошу вас
к моему
столу. Мистер Топпи,
прошу вас!